EVG. Новая история:
ОтКУДА НАЧИНАЛИ,
как работаем и куда идем
Поделиться →
Опубликовано 10.04.2026
Петербург лидирует по количеству сохранившихся домов, построенных до 1917 года и пригодных для проживания. Сейчас их около 6000: здесь и квартиры элитного сегмента, и типичные питерские коммуналки. Это наследие хочется сохранить и передать потомкам — такая мотивация движет компанией «EVG. Новая история», которая с 2017 года занимается ремонтом старого фонда Петербурга.
Интерьвю с Евгением Виглиевым, основателем и руководителем «EVG. Новая история».
Интерьвю с Евгением Виглиевым, основателем и руководителем «EVG. Новая история».
- Как появилась идея создать строительную компанию? С чего всё началось?
— Всё началось в начале нулевых, когда я работал в строительной компании. Отношения между заказчиком и исполнителем тогда были не совсем правильные и корректные. Я хотел совсем другого подхода и в 2009 году начал своё дело. Мы успешно работали много лет до 2014 года, когда случился кризис с Крымом. Но и тогда мы не опустили руки и, буквально как птица Феникс, начали восставать из пепла. Сегмент начал меняться, было больше заказов по старому фонду, и нам это было гораздо интересней, чем просто заниматься стройкой — тут нужен инженерный подход, особенные решения для каждого объекта. Временные и материальные затраты на реализацию работ нас не остановили и с 2017 года мы полноценно перешли на старый фонд.
- Что отличает вашу компанию от других компаний на рынке реконструкции и ремонта?
— Первое, на чём мы делаем акцент — это то, что нам интересно не просто сделать ремонт и навести марафет (сделать косметику и тому подобное) — мы хотим докопаться до естества, в нашем случае до конструктива квартиры, и привести его в порядок. Когда к нам обращаются с просьбой сделать локальный ремонт или отремонтировать только один участок, мы отказываемся. Бывают даже дорогостоящие проекты, но если заказчик просто хочет быстро сделать всё и заехать, не думая о том, как это будет в дальнейшем существовать, значит, нам не по пути. Нам важно, как хирургам, решить проблему изнутри. Кто не разделяет наш подход, с теми мы не работаем.
- Какие ключевые принципы лежат в основе вашего подхода к работе?
— Мы адаптируем старый фонд под параметры современного комфорта, стиля и безопасности, при этом бережно сохраняя наследие предыдущих поколений и продлевая жизнь исторических зданий на многие десятилетия.
- «EVG. Новая история» как отдельный бренд внутри строительной группы EVG. появился в 2022 году. Почему вы решили вывести старый фонд в отдельный проект?
— «EVG.» («ИВиДжи») мы решили оставить именно как головную компанию, потому что в этой сфере еще есть направления бизнеса, в которых мы хотим развиваться. Как-то у нас проходило мероприятие для дизайнеров, где мы рассказывали, как работать с такими объектами, и тогда в голову пришло это название. Оно характеризует то, чем мы занимаемся — в стенах истории строим новую жизнь. Так, в 2022 году мы решили выделить обособленное подразделение, которое будет заниматься только историческим фондом.
- Как вы поддерживаете баланс между глубокой экспертизой и управлением бизнесом?
— Мы занимаем лидирующие позиции на рынке Петербурга, но нет такого, что мы стабильно делаем по 200 объектов в год. Сейчас у нас небольшой штат, в будущем мы планируем расширяться. У нас нет массового набора специалистов, мы взращиваем свои кадры либо кого-то привлекаем и полностью переучиваем под работу по нашим стандартам.
- Как специалисты попадают к вам в команду?
— Это происходит естественным путём — в основном, это сарафанное радио. Костяк у нас сформировался лет 5 назад, текучки нет вообще. Мы создаем хорошие условия для труда, в том числе финансовые, сотрудники к нам приходят по рекомендациям, как, собственно, и заказы. Строители сами подтягиваются, кого-то мы тестируем, смотрим, какое отношение у человека к работе, какая культура производства. Нам важен ответственный подход, чтобы человек был не приставкой к шуруповерту, а думал о том, что делает, о последствиях своих действий и результатах работы. В нашем случае нельзя просто взять чертежи и сделать — всегда есть переменные, из-за которых нужно вносить корректировки. Всегда нужно думать: встанет ли перегородка там, где обозначено на чертеже? Если заливаешь полы или делаешь перекрытия: выведены ли заблаговременно инженерные сети? А в тех ли местах они выведены? А есть ли возможность корректировки? Учитывая то, что мы пока работаем не в BIM-проектировании (хотя постепенно переходим), важно думать и анализировать. Мы работаем в старом фонде, тут нет никаких нулевых отметок, ты не знаешь, откуда нужно брать размер. Иногда на уровне пола длина от одной до точки другой 6,20 м, на 15 см выше — уже 6,15 м. Эти погрешности есть, и тут нужно думать, как сделать проект хорошо.
- Обучаете ли вы сотрудников? Есть какие-то курсы переквалификации, которые можно пройти, чтобы попасть к вам?
— Дело в том, что нам эти знания никто дать не может. Мы обучаемся на производстве. Если говорить про рабочие специальности, мы можем повышать квалификацию сварщиков, сантехников, но если говорить про сохранение исторического фонда, именно конструктива, нет таких школ и курсов, которые могли бы в этом направлении проводить обучение.
- Вы бы хотели создать такую школу?
— Нас давно уже очень многие просят об этом, но пока у нас нет возможности. Это уже получается отдельное направление бизнеса. Сейчас мы больше нужны для сохранения старого фонда. Мы — строители и созидатели.
- Видите ли вы потенциал в развитии франшизы или тиражирования своего подхода?
— Мы за ответственный подход, а тут дело опять упирается в обучение. Для нас важнее всего качество. Нет гарантий, что, работая по франшизе, люди будут думать о качестве. Франшиза в этом случае больше про зарабатывание денег, а не про сохранение наследия. Мы этого не хотим. Ну и бывают иногда какие-то проблемы, которые мы решаем, даже не привлекая заказчика — просто из своего кармана покрываем какие-то расходы. Это не про франшизу. У нас с клиентом есть договор с фиксированной ценой и человек спокоен, что эта сумма не изменится в процессе работ.
- Но ведь невозможно выставить счёт заранее. Вы же не знаете, с чем столкнетесь.
— Говорить о цене можно только после вскрытия конструкций, когда мы можем измерить остаточную толщину металла, узнать нагрузки. Отталкиваясь от цифр, мы можем судить о том, в хорошем или плохом состоянии объект. Заранее счёт выставить нельзя, но когда есть проект, произведено вскрытие конструкций, цена становится понятной. Ты понимаешь, с чем работаешь.
- В ваших проектах участвуют архитекторы, реставраторы и другие узкие специалисты. Они у вас в штате или вы привлекаете подрядчиков?
— Одна компания не может охватить абсолютно все участки выполнения работ, какой бы крупной она ни была. Всех держать в штате не всегда имеет смысл. У всех есть штатные специалисты и привлекаемые. Если говорить, например, про монтажников, то это наши специалисты. Если говорить про специалистов по лепнине, реставрации каминов и печей — это наши партнеры и подрядчики. У нас есть свои проверенные подрядчики, которые могут запечь изразец, отреставрировать окна и двери. Всё это узкая специализация. У каждого такого направления свои большие мастерские, где не только хранится продукция, но есть еще покрасочная зона, печи, производственные цеха для работы. Это объёмные комплексы, которые дорого и бессмысленно содержать в компании, если постоянно не загружать их работой.
- Сотрудничаете с историками и искусствоведами?
— Если дом находится под охраной государства, то мы работаем с Комитетом по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП). Он следит, чтобы была соблюдена расстекловка, даёт нам техническое задание на проектирование и т. д. Работа с историками для нас не так важна. Главное — получить технический паспорт, узнать, в каком состоянии перекрытия, поднять архивную документацию. Рассказ о том, кто жил в этом доме, важен, но не для нашей работы. У нас, например, были объекты, где жил Лихачев, Александр Грин, Чайковский. Всё это были частные квартиры. Это здорово, но на нашу работу никак не влияет — мы выполняем свою работу одинаково качественно и в квартире Чайковского, и в обычной квартире.
- Заказ, фактически определивший путь развития компании – реставрация храма в Карелии. Расскажите про него.
— Это была церковь 1880 года постройки. Тогда мы первый раз столкнулись с объектом культурного наследия, с реставрацией. Проводили штукатурные работы, приводили в порядок потолки. Когда ты наносишь штукатурку на таком объекте, понимаешь, что всё не так просто, как кажется. Объем работ колоссальный, сложность высокая. И если в обычной квартире всё можно было бы сделать за месяц, то на таком объекте тем же составом людей требуется в 5−6 раз больше времени. Над этим проектом мы в итоге работали полгода. Это был заказ от фонда попечителей церкви, которые её восстанавливали. Прекрасно знаю, что после того, как мы провели штукатурные работы, осенью там повесили колокола и начались богослужения. Потом мне сказали, что имена всех людей, кто принимал участие в реставрации, высечены в кирпиче и остались в стенах этого храма.
Храм Святой Троицы, с. Кончезеро, Республика Карелия
- Как за последнее время изменился рынок реставрации?
— Про весь рынок сложно сказать, так как мы не специализируемся на полной реставрации, а проводим локальные работы. Например, в квартирах, которые мы ремонтируем, часто есть лепнина, розетки, тяги, камины, ограждения, окошки — этим мы занимаемся. Это по-прежнему востребовано.
- А как менялась именно ваша работа в кризисные времена – ковид, санкции?
— В ковид у нас наблюдался рост, потому что многие сидели дома, цены на недвижимость упали и люди начали активно вкладываться в покупку своего жилья. Если брать последние события на экономической и политической арене, то были просадки в самом начале 2023 года на 3−4 месяца — это был отложенный эффект после начала СВО. С заказчиками, с которыми на тот момент был заключён договор, мы продолжили работу в обычном режиме. В любом случае, работой мы были обеспечены, и с каждым годом заказов всё больше.
- А как же материалы? Многие зарубежные товары ушли с российского рынка.
— Это небольшой объём — краска, плитка, паркет. Мы занимаемся комплектацией объектов, используя отечественные материалы. Да, у нас были и немецкие трубы, но основная масса производилась в России. Все заводы-производители остались, просто переименовались. Кто-то вообще открыл свое производство. По электромонтажным работам стало сложнее, но здесь есть параллельный импорт. Если кто-то хочет хорошую электрику, её точно так же можно купить, просто дороже. По сути, просто изменились названия брендов. Качество никак не пострадало, выросла только цена.
- Постройки какого периода принято относить к старому фонду?
— Всё, что относится к дореволюционному времени — до 1917 года. Сталинки к нему не относятся. Но есть дома, которые были построены в 34−36 годах, и даже дом 41-го года, которые строились по тем же технологиям, что и до революции. Там не металл, а деревянные перекрытия, но сделано всё так ужасно, что порой работать с такими объектами даже сложнее. Перекрытия более частые, более мелкого сечения, и те прогибы, которые идут к балкам, вызывают опасения. Такие постройки встречаются в районе Нарвской, Малой Охты. К нам обратился один клиент из такого дома, мы с ним начали работу только спустя 2 или 3 года. Он сомневался, копил деньги, а потом в какой-то момент его сосед по лестничной клетке делал ремонт и провалился в квартиру ниже этажом.
Всё произошло из-за того, что тот занимался самодеятельностью и на деревянные балки залил стяжку. Человек делал, как ему удобно. Строители могли ему наговорить того, что им выгодней и проще.
Такое периодически происходит, но ни один квалифицированный инженер-проектировщик такое решение никогда не одобрит. К сожалению, никаких санкций за это не предусмотрено законом. Единственное, что могут предъявить — несогласованную перепланировку. Раньше все вопросы решались за конверт и никто даже не смотрел, что написано в проекте. Сейчас за этим действительно смотрит межведомственная комиссия. С прошлого года у них начали появляться толковые инженеры.
Были случаи, когда меня просили посмотреть, как специалисты работают на объектах, так как у них были сомнения. Я приезжал и видел такой ужас! Люди говорят: «А я так уже 20 лет работаю». Им наплевать, что это мина замедленного действия. Они не помогают, а наоборот, закладывают драйвер, чтобы всё это ещё быстрее сгнило. Такого встречается много, поэтому какие тут санкции? Когда комиссия приходит в квартиру, там всё в паркете, дорогих обоях. Выяснить, стяжка там или какой-то другой пол, нельзя. В рамках домов-памятников это, конечно, проверяется: там требуется надзор, предоставление отчета обо всех проделанных работах. В обычных домах, которые не являются памятниками (а их очень много!), такого нет. Даже технический надзор, который должен ставить штамп о проведении работ, чаще всего — это фикция. Находят в интернете «специалистов», которые просто подписывают бумажки.
Всё произошло из-за того, что тот занимался самодеятельностью и на деревянные балки залил стяжку. Человек делал, как ему удобно. Строители могли ему наговорить того, что им выгодней и проще.
Такое периодически происходит, но ни один квалифицированный инженер-проектировщик такое решение никогда не одобрит. К сожалению, никаких санкций за это не предусмотрено законом. Единственное, что могут предъявить — несогласованную перепланировку. Раньше все вопросы решались за конверт и никто даже не смотрел, что написано в проекте. Сейчас за этим действительно смотрит межведомственная комиссия. С прошлого года у них начали появляться толковые инженеры.
Были случаи, когда меня просили посмотреть, как специалисты работают на объектах, так как у них были сомнения. Я приезжал и видел такой ужас! Люди говорят: «А я так уже 20 лет работаю». Им наплевать, что это мина замедленного действия. Они не помогают, а наоборот, закладывают драйвер, чтобы всё это ещё быстрее сгнило. Такого встречается много, поэтому какие тут санкции? Когда комиссия приходит в квартиру, там всё в паркете, дорогих обоях. Выяснить, стяжка там или какой-то другой пол, нельзя. В рамках домов-памятников это, конечно, проверяется: там требуется надзор, предоставление отчета обо всех проделанных работах. В обычных домах, которые не являются памятниками (а их очень много!), такого нет. Даже технический надзор, который должен ставить штамп о проведении работ, чаще всего — это фикция. Находят в интернете «специалистов», которые просто подписывают бумажки.
- Старый фонд Санкт-Петербурга отличается от московского?
— Смотря какой период времени рассматривать. Если брать период «долужковской Москвы», то не сильно отличался. С того времени, как Лужков занял пост мэра, и теперь — сильно отличается. Архитектура сохранилась, но внутренний конструктив зданий весь «перебрали». Старый фонд Москвы не такой объемный, как в Санкт-Петербурге. Там площадь исторической застройки значительно меньше, чем у нас, так как в пожарах многие строения были утрачены. Во времена Лужкова правительство привлекало бизнес, чтобы привести в порядок старый фонд. В принудительном порядке были расселены и отданы бизнесу все дома. Люди тогда были не избалованы, им давали квартиры в хороших локациях, и они были довольны. Конечно, сейчас там недвижимость стоит дорого, но там и перекрытия нормальные — монолит, либо сборно-монолитные, фасад сохранен. Там были надстроены флигели, мансарды. Бизнес выжал максимум из этих строений.
В Петербурге невозможно расселить весь исторический центр. А сколько у нас коммуналок? Куда люди поедут жить: в Кудрово, Мурино, Девяткино? Они в жизни не захотят. Они всю жизнь прожили на Ваське в комнате 60 кв. м. Им удобно, они там организовали свой быт. Для них жизнь — это на кухне пересекаться с соседями. Это уже образ жизни, у них этого уже не отнять. Они никуда не поедут, им ничего не нужно. Им всё нравится, они живут в этих квартирах поколениями. Бывает такое, что в коммуналке в одной комнате живет мама с бабушкой, а в другой комнате — дочка с внучкой. Есть и пьяный быт, и ссоры, и склоки — им в этом весело.
Есть неофициальная статистика, что в Петербурге 58 тысяч коммунальных квартир, и есть тенденция к расселению коммуналок — риелторы этому способствуют. Они расселяют их и продают уже как отдельную квартиру. Вот такие люди к нам периодически обращаются и мы возрождаем такие квартиры почти из пепла.
В Петербурге невозможно расселить весь исторический центр. А сколько у нас коммуналок? Куда люди поедут жить: в Кудрово, Мурино, Девяткино? Они в жизни не захотят. Они всю жизнь прожили на Ваське в комнате 60 кв. м. Им удобно, они там организовали свой быт. Для них жизнь — это на кухне пересекаться с соседями. Это уже образ жизни, у них этого уже не отнять. Они никуда не поедут, им ничего не нужно. Им всё нравится, они живут в этих квартирах поколениями. Бывает такое, что в коммуналке в одной комнате живет мама с бабушкой, а в другой комнате — дочка с внучкой. Есть и пьяный быт, и ссоры, и склоки — им в этом весело.
Есть неофициальная статистика, что в Петербурге 58 тысяч коммунальных квартир, и есть тенденция к расселению коммуналок — риелторы этому способствуют. Они расселяют их и продают уже как отдельную квартиру. Вот такие люди к нам периодически обращаются и мы возрождаем такие квартиры почти из пепла.
- Есть мнение, что старый фонд Петербурга ветшает с каждым годом все сильнее и лет через 50 дома будут падать все чаще.
— Тут опять мы завязаны на расселении людей. Конечно, должна быть государственная программа, но даже она тут уже глобально не поможет. Во-первых, это тысячи зданий. Все их расселить невозможно. Даже если программа будет рассчитана на 20 лет, за это время нужно приводить в порядок сотни домов в год. Даже во всей стране мы не найдём такое количество специалистов, которые смогут это реализовать. Во-вторых, где взять такое количество денег? Это вопрос уже не миллионов и миллиардов, это уже триллионы рублей. Часть старого фонда мы всё равно потеряем. Это уже происходит, это неизбежно. Можно только дать возможность бизнесу и частным лицам заниматься реставрацией. Мы сейчас разрабатываем свою программу по сохранению старого фонда и исторического наследия. Если мы сможем пройти законодательные процедуры и реализовать её, тогда частные лица смогут свободно работать с компаниями, которые имеют узкую специализацию, такую как у нас, и смогут выполнять ремонтные работы в старом фонде — замену и обслуживание перекрытий, приводить в порядок фасады, кирпичную кладку и кровлю.
Сейчас по закону этим может заниматься только Фонд капитального ремонта. Управляющая компания должна заниматься поддержанием работоспособности систем, но у них нет ни специалистов, ни навыков, ни финансов. И даже Фонд капитального ремонта не может тратить столько денег, сколько действительно требуется — таких сумм просто нет. Это колоссальные затраты. Чтобы не допускать обрушений зданий, которые происходят сейчас в центре города, у подрядчиков тоже должен быть ответственный подход.
Вообще, подход к старому фонду должен быть в корне иной, чем сейчас. Я вижу решение в создании отдельного регионального оператора, который будет заниматься не только сохранением, но и поддержанием жизнеспособности такого жилья.
Сейчас по закону этим может заниматься только Фонд капитального ремонта. Управляющая компания должна заниматься поддержанием работоспособности систем, но у них нет ни специалистов, ни навыков, ни финансов. И даже Фонд капитального ремонта не может тратить столько денег, сколько действительно требуется — таких сумм просто нет. Это колоссальные затраты. Чтобы не допускать обрушений зданий, которые происходят сейчас в центре города, у подрядчиков тоже должен быть ответственный подход.
Вообще, подход к старому фонду должен быть в корне иной, чем сейчас. Я вижу решение в создании отдельного регионального оператора, который будет заниматься не только сохранением, но и поддержанием жизнеспособности такого жилья.
- Такой план потребует дополнительного финансового вложения от жителей.
— Конечно. Но если они хотят жить в центре Санкт-Петербурга, то должны быть заинтересованы в сохранении своих домов. Что, если здание упадет, когда они будут внутри?
- Некоторые жильцы коммуналок и квартир в домах-памятниках не смогут себе позволить такую статью расходов. Им квартиры зачастую достаются в наследство.
— Многие почему-то не могут понять, что центр Петербурга не для бедных людей. Это звучит очень грубо, но по факту так и есть. Если мы оставим всё так, как сейчас, не расселим всех этих людей, которые живут в коммунальных квартирах и не могут содержать их в надлежащем состоянии, мы потеряем весь старый фонд. Эти люди сами убивают исторические здания.
- Но есть же инициативные люди! Недавно читала статью о том, что на улице Зверинской, 18 (дом Эрлиха и Эттингера) молодой человек взял всё в свои руки и отреставрировал парадную.
— Это наш коллега по цеху Сергей Богач. В том доме нет коммунальных квартир. Сергей взял дело в свои руки, собрал деньги и реализовал проект. Но, повторюсь, там обычные квартиры, не коммуналки. А вот там, где коммуналки — это печаль. Там отношение людей другое. У нас были случаи, когда мы приходили к соседям и говорили: «Давайте думать сообща. В доме аварийные перекрытия и простая реанимация балок невозможна». Бывают такие случаи, когда требуется именно замена балок, а это можно реализовать только при расселении жильцов. Но людям плевать — они уверены, что здание простояло 100 лет, значит, простоит ещё столько же. Люди не хотят менять свой образ жизни, даже когда заказчик берет все расходы на себя.
- И как быть, если соседи отказываются расселяться, а заказчик хочет жить в безопасности?
— Мы уже научились работать с перекрытиями, не затрагивая соседей. Бывают единичные случаи, когда идут сочленённые балки и в них есть прогнивший участок — тогда уже требуется их полноценная замена, на что необходимо согласие соседей. Но даже с этими ситуациями мы научились разбираться и нашли решения в случае их отказа. У нас была одна квартира, где действительно требовалось расселение и все жильцы выступили против. Нам пришлось сделать независимые дублирующие перекрытия снизу и сверху. Из-за этого мы потеряли примерно 40 см высоты потолка, но ситуацию спасли.
- Как вы находите баланс между сохранением исторического облика и современными требованиями к комфорту?
— Мы строители, реализаторы, а комфорт жильцов — это больше ответственность дизайнеров и архитекторов. Они вместе с заказчиками определяют стиль интерьера.
В старом фонде есть и бюрократические нюансы. Например, если в доме-памятнике есть лепнина, то она под охраной, убирать её нельзя. Дизайнер и архитектор разрабатывают проект, как вписать её в интерьер. Если историческое здание не под охраной, заказчик может решить убрать лепнину и декоративные розетки или наоборот, воссоздать. Мы даём свои комментарии, что можно, а что — нет, а дизайнеры подбирают план под то видение, которое есть в голове у жильцов. Затем наши специалисты либо реставрируют такие элементы, либо воссоздают их.
В старом фонде есть и бюрократические нюансы. Например, если в доме-памятнике есть лепнина, то она под охраной, убирать её нельзя. Дизайнер и архитектор разрабатывают проект, как вписать её в интерьер. Если историческое здание не под охраной, заказчик может решить убрать лепнину и декоративные розетки или наоборот, воссоздать. Мы даём свои комментарии, что можно, а что — нет, а дизайнеры подбирают план под то видение, которое есть в голове у жильцов. Затем наши специалисты либо реставрируют такие элементы, либо воссоздают их.
- Чаще восстанавливают исторический облик или выбирают современные решения?
— Чаще это все компилируют. Популярный лофт, например, уже фактически изжил себя, но в наших проектах часто оставляют в интерьере старый кирпич, реставрируют его. Реже встречаются какие-то акцентные пятна — например, могут оставить в открытом виде балки перекрытий, если они в хорошем состоянии. Бывает, что печь утрачена, предыдущие собственники уничтожили, а новые жильцы хотят ее вернуть, и мы по архивам восстанавливаем её облик.
Мы не держим у себя в штате дизайнеров интерьеров, потому что каждый специалист работает в своей стилистике: кто-то любит классику, кто-то неоклассицизм, ар-деко. Дизайнер работает практически как психолог — он должен понять, чего конкретно хочет заказчик. Многие ведь предоставляют у себя в голове картинки, совершенно разные по стилям. Дизайнер должен из подсознания клиента вытащить информацию о том, чего ему хочется, и уложить все это в гармоничный проект. Нужно уметь вести диалог, потому что заказчик — это человек, с которым придется общаться на протяжении 6−12 месяцев. Должен случиться такой контакт, чтобы все друг друга понимали.
Мы не держим у себя в штате дизайнеров интерьеров, потому что каждый специалист работает в своей стилистике: кто-то любит классику, кто-то неоклассицизм, ар-деко. Дизайнер работает практически как психолог — он должен понять, чего конкретно хочет заказчик. Многие ведь предоставляют у себя в голове картинки, совершенно разные по стилям. Дизайнер должен из подсознания клиента вытащить информацию о том, чего ему хочется, и уложить все это в гармоничный проект. Нужно уметь вести диалог, потому что заказчик — это человек, с которым придется общаться на протяжении 6−12 месяцев. Должен случиться такой контакт, чтобы все друг друга понимали.
- Были случаи, когда вас приглашали восстановить родовое гнездо – квартиру, в которой еще до революции жили родственники заказчика?
— Да, были — одна квартира на ул. Маяковского, например — когда в одной квартире поколениями живут люди одной семьи, около 150 лет или даже больше. Но это единичные случаи, конечно, потому что квартиры в доходных домах сначала просто сдавали людям, после революции этих людей уплотняли, и в итоге квартиры превратили в коммуналки. На Маяковского, например, жили дальние родственники первых владельцев. Они как раз снимали там квартиру, потом их раскулачили и уплотнили. Люди ютились в одной комнате этой шикарной квартиры, только в советское время они начали расселять соседей и в 90-е завладели всей квартирой и оформили всё в собственность. До этого они там жили на правах аренды — это же было советское имущество. Только в 90-х появилось право приватизировать жилье, и они этим воспользовались.
- С чего начинается ваша работа? Вот к вам приходит заказчик с запросом отремонтировать квартиру. Что дальше?
— Первое, что необходимо — разработать и согласовать перепланировку. В 99% случаев перепланировка нужна. Санузлы меняются, расширяются коридоры и комнаты, кухни меняют свою геометрию, иногда их переносят в коридор.
- А насколько это законно – вынести кухню в коридор?
— Существуют так называемые «кухни-пеналы». Главное, чтобы такое помещение не располагалось над жилыми зонами. То же самое, что и с мокрыми точками — ванная комната и туалет. У нас есть одна поговорка, она хорошо запоминается: где кушают, писают и какают, там не спят.
Расширить кухни, ванные, туалеты можно за счет нежилых помещений, а в старом фонде к таким относится еще и коридор. Часто встречается, что соседняя с кухней комната считается кладовой или там есть встроенные шкафы — это прямо в документах прописано. За счёт этого возможно расширение.
Разрабатывается проект перепланировки, и он согласовывается. Если дом не является памятником, мы согласовываем проект с ОГПН (органы государственного пожарного надзора) и межведомственной комиссией (МВК). Если это дом-памятник, то подключается еще и КГИОП. Кто-то делает документы параллельно с ремонтом, что не соответствует законодательству. Но люди прекрасно понимают, что согласование иногда растягивается на 1,5 года и никто не знает, сколько всё будет стоить через такое длительное время
Расширить кухни, ванные, туалеты можно за счет нежилых помещений, а в старом фонде к таким относится еще и коридор. Часто встречается, что соседняя с кухней комната считается кладовой или там есть встроенные шкафы — это прямо в документах прописано. За счёт этого возможно расширение.
Разрабатывается проект перепланировки, и он согласовывается. Если дом не является памятником, мы согласовываем проект с ОГПН (органы государственного пожарного надзора) и межведомственной комиссией (МВК). Если это дом-памятник, то подключается еще и КГИОП. Кто-то делает документы параллельно с ремонтом, что не соответствует законодательству. Но люди прекрасно понимают, что согласование иногда растягивается на 1,5 года и никто не знает, сколько всё будет стоить через такое длительное время
- Что вы можете узнать о квартире из документов
— Информацию о перепланировках мы узнаём из технического паспорта. Практически никто никогда не восстанавливает планировку в соответствии с историческими справками.
- А если вы видите, что реальная планировка не соответствует заявленной в документах?
— Тогда мы разрабатываем проект и согласовываем новую планировку — именно новую, которая планируется — потому что задним числом ее согласовать невозможно. Как правило, если человек покупает квартиру и у него есть несогласованная перепланировка, он иногда пытается оформить всё через суд, но задним числом этого сделать нельзя — можно просто согласовать новую планировку. Но если человек уже сделал ремонт и заранее не позаботился об этом, а потом вдруг решился, то уже нельзя будет это сделать. Сейчас правила сильно ужесточились. Кроме того, вполне может быть такая ситуация, что даже если ваша планировка соответствовала всем нормам 5−10 лет назад, то сейчас нормы уже поменялись и согласовать ее не получится — вполне возможно, что даже придется возвращать исходную планировку.
- Чем отличается работа с частными квартирами и с памятниками архитектуры?
— Если дом обычный, то согласование документации — это ОГПН и межведомственная комиссия. А если это дом-памятник, то добавляется ещё КГИОП. Чтобы отправить к последним проектную документацию, требуется проведение государственной историко-культурной экспертизы. Это фактически научный труд, который прикладывается к проекту. По итогу: с домами-памятниками документы собираются дольше, получается дороже и есть ограничения.
Принято считать, что если дом признан памятником, это касается только изменения фасада — как бы не так! Кроме лицевого и дворового фасадов под защитой находятся окна, сам конструктив здания, кровля, остекление и иногда даже материалы. Окна создают архитектурный облик, поэтому ставить пластиковые нельзя. Если указана конкретная порода дерева, она и должна использоваться. То же касается и цвета. Перед тем, как ввести объект в эксплуатацию и выпустить новый технический паспорт, приходит с проверкой межведомственная комиссия, которая принимает квартиру на соответствие проекту выполненных работ. Только после этого возможен ввод в эксплуатацию.
Бывали случаи, когда один фасадный флигель был отнесен к памятникам, а внутренний флигель этого же дома — нет. Сталкивались с такой ситуацией и в рамках одной квартиры.
Принято считать, что если дом признан памятником, это касается только изменения фасада — как бы не так! Кроме лицевого и дворового фасадов под защитой находятся окна, сам конструктив здания, кровля, остекление и иногда даже материалы. Окна создают архитектурный облик, поэтому ставить пластиковые нельзя. Если указана конкретная порода дерева, она и должна использоваться. То же касается и цвета. Перед тем, как ввести объект в эксплуатацию и выпустить новый технический паспорт, приходит с проверкой межведомственная комиссия, которая принимает квартиру на соответствие проекту выполненных работ. Только после этого возможен ввод в эксплуатацию.
Бывали случаи, когда один фасадный флигель был отнесен к памятникам, а внутренний флигель этого же дома — нет. Сталкивались с такой ситуацией и в рамках одной квартиры.
- С нежилыми помещениями как строится работа?
— В коммерции, к счастью, есть собственники, которые переживают за исполнение законов и безопасность. С нежилыми помещениями обычно полный караул — как правило, это первые этажи, а ниже находится подвал. Из-за высокого уровня влажности перекрытия очень быстро начинают гнить. Как раз сейчас есть объект на Петроградской, там перекрытия в таком состоянии, что опасно находиться в помещении, а там работал магазин. Если туда ставить холодильное оборудование или какие-то витрины, можно провалиться и сотрудникам, и посетителям. К сожалению, многие об этом не думают и предоставляют опасные помещения в аренду. Если что-то случится, они будут нести ответственность. Но их это тоже не останавливает, хотя полы проваливаются в магазинах довольно часто. Люди у нас привыкли решать проблемы уже после их появления, мало кто готов идти на опережение.
На объекте, который мы делаем, балки сгнили полностью из-за влажности. Она появляется по нескольким причинам: конденсат от труб отопления и горячей воды, в подвал затекают осадки из-за слуховых окон и грунтовые воды. С последними сверхсложно бороться, это практически нереализуемая задача. Это нужно поднимать дом, делать гидроизоляцию и ставить дом на место. Есть, конечно, технологии, но это очень дорого. У нас их не будут применять.
На объекте, который мы делаем, балки сгнили полностью из-за влажности. Она появляется по нескольким причинам: конденсат от труб отопления и горячей воды, в подвал затекают осадки из-за слуховых окон и грунтовые воды. С последними сверхсложно бороться, это практически нереализуемая задача. Это нужно поднимать дом, делать гидроизоляцию и ставить дом на место. Есть, конечно, технологии, но это очень дорого. У нас их не будут применять.
- Перекрытия – это главная опасность домов старого фонда. Как вы с ними работаете, если они в плохом состоянии?
— С конструкторами мы разрабатываем проект и начинаем работать. Соответственно, если ржавая балка сгнила, мы не можем поставить её обратно и заводим новую. Чаще всего в таких домах либо деревянные балки, либо металлические.
- Находили что-то интересное, когда вскрывали полы?
— Бывало. Один раз в печном канале на улице Чайковского мы нашли саквояж с хирургическими инструментами из серебра. Видимо, человека раскулачивали, и он спрятал свои ценности до лучших дней. Находили открытки времён Отечественной войны, письма, монетки, старые аптечные бутылочки. Были и очень интересные сюрпризы. Например, находили мумии кошек, а один раз — крысиного короля. Это одна крыса, с которой хвостами переплелись много других крыс.
Если заказчики хотят забрать что-то из находок, мы им отдаем, если нет — оставляем себе или выбрасываем. Столько всего уже нашли, что планируем открывать музей. Самое интересное из находок — живые котята, которых мы обнаружили между перекрытиями. Подвал был затоплен, кошка пошла рожать и нашла лаз, там и родила.
Если заказчики хотят забрать что-то из находок, мы им отдаем, если нет — оставляем себе или выбрасываем. Столько всего уже нашли, что планируем открывать музей. Самое интересное из находок — живые котята, которых мы обнаружили между перекрытиями. Подвал был затоплен, кошка пошла рожать и нашла лаз, там и родила.
- Она бросила котят или с ней что-то случилось?
- Это местная кошка, она просто ушла по своим делам, мы её видели потом.
- А котята?
— Котят собственница забрала и куда-то пристроила.
- Сумасшедшая история! Но давайте вернёмся к несущим конструкциям. Старинным стенам из кирпича приходится «работать» в непривычном для них температурно-влажностном режиме, что приводит к их ускоренному износу. Поэтому качественный ремонт в таком доме – дело непростое. Кирпич заменить невозможно. Требуется ли какая-то специальная обработка поверхности для того, чтобы восстановить функцию кирпича и увеличить его срок службы?
— Кирпич не так изнашивается, как кладочный раствор. Основная масса кирпича в нормальном состоянии. Да, бывают «уставшие» кирпичи, но это не только из-за изношенности раствора, у нас сейчас большая вибрационная нагрузка — метро построено, акватории, грузовой транспорт, ходят трамваи. Всё это негативно сказывается. Но если фасад в хорошем состоянии, за ним следили, то кирпичная кладка будет в порядке. Если кирпич был без штукатурки, то вода могла повредить и его, и раствор.
Если говорить про стены внутри домов, то они полностью испещрены печными каналами. На них идет огромная нагрузка — это один из слабых участков. А еще чердаки: раньше они были холодными, но в советское время сделали отопление и розлив положили сверху. (Розлив — это способ подачи теплоносителя к радиаторам в централизованной системе отопления). Только из-за этого у нас теперь есть проблема с «сосулями». Если бы на чердаках не было плохо изолированного розлива, кровля не нагревалась бы, снег бы не таял, и не было бы льда и сосуль. У нас есть примеры, где мы сейчас разрабатываем проекты для памятников федерального значения, но не знаем, согласуют ли их нам. Можно провести экспертизы и поставить на учет в Фонд капитального ремонта, но когда они сделают? Через пять, десять лет? Кровля уже может упасть. Однако, примерно 90% старого фонда в нормальном состоянии, и проблемы там только локальные. Остальные 10% имеют проблемы с перекрытиями, фундаментом и кровлей.
Если говорить про стены внутри домов, то они полностью испещрены печными каналами. На них идет огромная нагрузка — это один из слабых участков. А еще чердаки: раньше они были холодными, но в советское время сделали отопление и розлив положили сверху. (Розлив — это способ подачи теплоносителя к радиаторам в централизованной системе отопления). Только из-за этого у нас теперь есть проблема с «сосулями». Если бы на чердаках не было плохо изолированного розлива, кровля не нагревалась бы, снег бы не таял, и не было бы льда и сосуль. У нас есть примеры, где мы сейчас разрабатываем проекты для памятников федерального значения, но не знаем, согласуют ли их нам. Можно провести экспертизы и поставить на учет в Фонд капитального ремонта, но когда они сделают? Через пять, десять лет? Кровля уже может упасть. Однако, примерно 90% старого фонда в нормальном состоянии, и проблемы там только локальные. Остальные 10% имеют проблемы с перекрытиями, фундаментом и кровлей.
- А как обстоят дела с коммуникациями?
— Если мы говорим про трубы отопления, то в большинстве случаев они заменены, правда, на полипропиленовые, хотя это самый неподходящий материал для старого фонда. Полипропилен должен работать с автоматикой, которая будет регулировать температурный режим подачи теплоносителя и давление в системе. Без этого подача тепла идёт неконтролируемо, а полипропилен — шовный материал, качество сварки невысокое, и трубы просто разрывает.
Когда человек делает качественный ремонт в своей квартире, это можно сравнить с операцией. Вот у пациента, например, десять болезней. Ему можно вылечить одну, и он проживёт на 5−10 лет дольше — так и с домом. А если и сосед сделает толковый ремонт, добавится еще лет десять.
Когда человек делает качественный ремонт в своей квартире, это можно сравнить с операцией. Вот у пациента, например, десять болезней. Ему можно вылечить одну, и он проживёт на 5−10 лет дольше — так и с домом. А если и сосед сделает толковый ремонт, добавится еще лет десять.
- Нагрузка на сеть водоснабжения сейчас как-то рассчитывается?
— Частично сети обновлены, но даже если нет, то локально мы это всё приводим в порядок. Ведётся расчёт, насколько сети смогут выдержать подачу воды, чтобы не было перепадов давления, чтобы канализация справилась. Это всё учитывается при согласовании планировки.
- А как быть с электроэнергией? Сейчас же огромное количество приборов, которые требуют значительно больших мощностей.
— Электрические сети тоже можно поменять. Подстанции уже давно модернизированы почти везде. Обычно мы заводим новый кабель и стандартную мощность (3 кВт на квартиру) увеличиваем до 15 кВт. Бывали случаи, когда доводили до 50 кВт и даже до 100 кВт, когда у человека было дома специфическое оборудование. 3 кВт, конечно, очень мало для нашего времени. Только электрический чайник потребляет 2 кВт. А если его включить вместе с микроволновой печью — всё, никакого запаса. Если ещё алюминиевый провод оставить, он сгорит моментально. Поэтому в коммуналках постоянно пожары. Могу сказать, что нет запретов на количество техники, можем сделать сети для любой нагрузки.
- Встречаются квартиры, где нет ванной комнаты?
- Да, бывает такое.
- Как решается этот вопрос?
— Разработкой проекта перепланировки. Мы смотрим, откуда можно взять дополнительные квадраты, чтобы сформировать ванную, потому что по современным нормам квартира без ванной комнаты не может использоваться, как жилая.
- С другими жильцами дома это нужно согласовывать?
— Соседи никак не влияют. Влияет только расположение — мокрые зоны не должны находиться над жилыми помещениями. В доходных домах бывают единичные проблемы: там большие квартиры, иногда на весь этаж, и в таком огромном помещении может не быть мокрой зоны. Тогда получается, что верхние квартиры находятся полностью над жилой комнатой. Это как раз тупиковая ситуация и тут можно сделать что-то только через суд, потому что текущие нормы законодательства сильно изменились. Но это один случай на десятки тысяч.
- Получается, одни нормы идут вразрез с другими?
— Современные нормы не применимы к старым, они рассчитаны на новое строительство. У нашего законодательства нет разделения на старый фонд и новый. Есть жилищный кодекс и нормы содержания и строительства жилья. То, что было построено 150 лет назад, никак не может подстраиваться под сегодняшние нормы. Конечно, это плохо. Из-за этого появляются дополнительные сложности с сохранением старого фонда. И люди, понимая, что находятся в тупике, начинают творить вакханалию.
- Есть ли какие-то ограничения для отделочных материалов? Есть такое мнение, что в старом фонде стены должны дышать, поэтому отдаётся предпочтение глиняным или известковым штукатуркам и обоям на бумажной основе.
— Известковая штукатурка применяется в реставрации и в серьёзных, крупных объектах, госзаказах. Штукатурить цементно-известковыми растворами — правильно. Дело в том, что стоимость материала — космическая, и в частном сегменте это не применимо. Но не только в стоимости материала проблема — с ним также сложно работать. Компетентных специалистов осталось не так много. Сейчас применяются гипсовые материалы, цементная штукатурка — это чуть проще, сильно негативного влияния на дом это не оказывает. Цементно-известковые штукатурки важны для сохранения микроклимата: в таком доме дышится легче. Но проблема в том, что дышащим, без формальдегидов, должно быть всё. Не должно быть пластиковых труб, даже колеровать растворы для паркета нельзя, потому что они не натуральные, нельзя использовать металл. То есть цементно-известковые растворы — это такой формат эко, но идеально дышащего создать сейчас невозможно. Да, можно наклеить бумажные обои, но в ванной будет плитка, глазурь, гидроизоляция — без этого никак. Палка о двух концах. Химия сейчас везде.
- Вы упомянули про микроклимат. А как его создать в домах старого фонда? Допускается ли установка кондиционеров?
— Кондиционер можно установить, если дом не является памятником архитектуры. Здесь есть определённые нормы. Размещение инженерного и технического оборудования на фасаде согласуется КГА (комитетом по архитектуре) и там есть правила, которые нужно соблюдать, размещая наружное оборудование. Если оборудование располагается на торцевой стороне и не портит облик дома, то разместить можно.
- С 1 июля этого года за установку натяжных потолков в старом фонде можно получить штраф. Почему такая простая манипуляция приравнивается к незаконной переделке жилья? Нельзя также устанавливать кондиционеры с внешними блоками. Есть какие-то климат-системы, разрешённые в таких домах?
— Запрещены только натяжные потолки, так как, во-первых, меняется высота потолка, во-вторых, это мембрана, которая не даёт дышать перекрытиям. Должна быть хорошая пропускаемость воздуха и влаги. Тепло поднимается наверх, ему нужно спокойно выходить на чердак. Если мы используем натяжной потолок, создается эффект парника: вода копится, ей некуда уходить, и всё начинает гнить. Но кто-то всё равно их ставит, потому что нет денег. Тогда мы предостерегаем, что должны быть продухи, чтобы была вентиляция.
- Установка пластиковых окон в старом фонде — это нарушение? Почему никто не заставляет менять их обратно?
— Если дом не признан памятником, то формально это не является нарушением, но это неуважение к историческому наследию. Сейчас есть возможность заказать деревянные окна, которые не будут уступать, а в некоторых категориях, будут даже превосходить по качеству пластиковые. Цветовая гамма и благородство фактур дерева смогут оценить и эстеты.
Если дом под охраной государства, важно соблюдать нормы: наружная расстекловка (если окна двойные) должна соответствовать архитектурному облику здания. Важно понимать, что КГИОП методично ведет работы по выявлению новых объектов для постановки в реестр памятников. Это просто вопрос времени, когда дом признают таковым, и вот тогда пластиковые окна станут нарушением.
Если дом под охраной государства, важно соблюдать нормы: наружная расстекловка (если окна двойные) должна соответствовать архитектурному облику здания. Важно понимать, что КГИОП методично ведет работы по выявлению новых объектов для постановки в реестр памятников. Это просто вопрос времени, когда дом признают таковым, и вот тогда пластиковые окна станут нарушением.
- Исходя из всего сказанного, можно сделать вывод, что купить квартиру в старом фонде дешевле, чем сделать в ней ремонт.
— Если заказчики хотят сделать сложный ремонт, например, с системой умного дома, с мебелью и паркетом французской елкой, то он обойдётся примерно в такую же сумму, сколько стоила сама квартира.
Стоимость ремонта в большой степени зависит не только от проекта, но и от состояния перекрытий. Большинство перекрытий находятся в хорошем состоянии. Если есть какие-то локальные проблемы, они устраняются. Это может стоить от 50 до 300 тысяч рублей.
Еще зависит от площади квартиры. У нас есть один объект площадью 400 кв. метров. Хозяин квартиры решил заменить нижние и верхние перекрытия. Конечно, у него на это уходит много денег — уже вложено порядка 30 миллионов. Всё зависит от желания и финансовых возможностей. На этом объекте мы могли отремонтировать перекрытия локально, но собственник думает о безопасности, поэтому выбрал вариант с полной заменой.
Стоимость ремонта в большой степени зависит не только от проекта, но и от состояния перекрытий. Большинство перекрытий находятся в хорошем состоянии. Если есть какие-то локальные проблемы, они устраняются. Это может стоить от 50 до 300 тысяч рублей.
Еще зависит от площади квартиры. У нас есть один объект площадью 400 кв. метров. Хозяин квартиры решил заменить нижние и верхние перекрытия. Конечно, у него на это уходит много денег — уже вложено порядка 30 миллионов. Всё зависит от желания и финансовых возможностей. На этом объекте мы могли отремонтировать перекрытия локально, но собственник думает о безопасности, поэтому выбрал вариант с полной заменой.
- Документами занимается заказчик или исполнитель?
— Задача заказчика — одобрить проект, подписать договор и оплатить. Мы сами собираем документацию, формируем проекты, проводим необходимые изыскания и сами подаем документы в инстанции по доверенности от собственника.
- Какие могут быть непредвиденные ситуации во время работы?
— Такие ситуации происходят редко, но если и происходят, то это касается, как правило, труб. Однажды было такое, что мы ушли вечером с объекта, проверили и всё было хорошо, а в три часа ночи начался потоп.
- Кто за это отвечает?
— Мы. Объект находится в нашем курировании, мы несём за него ответственность и с себя ее не снимаем. Всё приводим в порядок, в одном случае и соседу весь паркет перебрали за свой счёт. Для конструктивных диалогов с соседями у наших сотрудников есть навыки медиаторов — это такие люди, которые разрешают конфликты.
- Случаются ли конфликты с соседями?
— Обычно, когда идет ремонт, соседи жалуются на шум. По закону мы можем проводить шумные работы в определённое время, мы также делаем перерыв на детский тихий час с 13:00 до 15:00. Так что с этой стороны к нам не может быть претензий.
- Но люди всё равно жалуются в УК?
— И в управляющую компанию, и в полицию. К сожалению, у нас не все люди знают права и законы. Полиция приезжает, мы показываем документы: что у нас всё хорошо, работы ведутся по закону и согласованы. Нас уже знают, у нас хорошая репутация, и люди, в целом, нормально реагируют. Плохо может кончится тогда, когда ремонт проводят какие-то непонятные личности, и потом это приводит к обрушению конструкций. Только за прошлый год упало 2 дома — рухнули перекрытия.
В августе этого года (2025 г.) такое произошло на Невском, 103. Мы в этом доме работали в начале 2024 года. Перекрытия рухнули при ремонте у соседей нашего заказчика — в той же парадной, на том же этаже. В квартире заказчика мы привели в порядок несущие конструкции, а дальше они делали ремонт сами. Локально мы помогли сохранить их квартиру, а вот соседи выбрали не тех подрядчиков.
В августе этого года (2025 г.) такое произошло на Невском, 103. Мы в этом доме работали в начале 2024 года. Перекрытия рухнули при ремонте у соседей нашего заказчика — в той же парадной, на том же этаже. В квартире заказчика мы привели в порядок несущие конструкции, а дальше они делали ремонт сами. Локально мы помогли сохранить их квартиру, а вот соседи выбрали не тех подрядчиков.
- Вы даете гарантию на свою работу?
— Гарантия стандартная — 3−5 лет по договору. Обычно гарантию никто не запрашивает дополнительно, но если кому-то нужно, мы можем дать и 20 лет. Мы уверены в своей работе.
- Кто ваш типичный заказчик?
— Основные заказчики — это творческие люди и представители бизнеса. Для них важно жить в центре, поближе к офису. Еще одна большая категория клиентов — люди, которые переехали в Петербург на постоянное место жительства. Им важна именно атмосфера города, аутентичность. Квартира в исторической части города дает определенный статус и многие это понимают. Нередко отдают предпочтение квартире меньше по площади, с плохим ремонтом или без него, но зато в центре. Люди готовы вкладываться в такую недвижимость. Еще есть одна категория — москвичи, они покупают для себя «петербургскую дачу».
- Как выстраиваете долгосрочные отношения с клиентами? Могут ли быть в вашем бизнесе постоянные клиенты?
— Постоянные клиенты в нашей сфере — это нормальная практика. Это и частные лица, и архитекторы, и риелторы, и коммерция. У нас некоторые заказчики покупают сначала квартиру для себя, потом ещё для одну — для родственников, для аренды или ещё под какие-то нужды.
- «EVG.» существует уже 9 лет, проект «Новая история» отметил в этом году 4 года. Каким было это время?
— Сейчас мы еще ищем форму, как отделить проект «Новая история» от строительной группы «ИВиДжи», работаем по этому вопросу с экспертами. Если говорить про «ИВиДжи», это было интересное время. Узнали очень много людей — знаменитых актеров театра и кино, музыкантов, фотографов, а также членов правительства, представителей бизнеса. Творческие люди — они всегда по-своему уникальные. Несмотря на то, что мы работаем руками, в первую очередь это всё равно люди.
- Каким вы видите будущее старого фонда Санкт-Петербурга?
— Это как в «Матрице»: всё зависит от того, красную или синюю таблетку выбрать. Если мы сможем продвинуть свою программу, тогда перспективы будут хорошие. Конечно, мы не сможем спасти всё — это невозможно, потому что объём очень большой — но многие дома мы приведем в нормальное состояние и продлим их жизнь. Если не получится, тогда будем работать, как и сейчас. Да, будет постепенное расширение, сможем делать не 100, а 150−200 объектов в год. А если нам одобрят программу, мы будем заниматься целыми зданиями, а не только квартирами.
- Сейчас у вас нет проектов по сохранению целых зданий?
— Они периодически появляются, но, как правило, заточены под бизнес. Не станет к нам обращаться целый дом, жители которого готовы расселиться для проведения капитальных работ. Как правило, это полностью выкупленный бизнесом объект. Мы работаем там, где здание выкуплено под офисы или под родовое гнездо, поместье. Но если бизнес хочет привести здание в порядок и потом продать недвижимость, мы не сможем им помочь, потому что нам не найти точки соприкосновения по технологиям и по стоимости.
Собственники, как правило, хотят окупить бизнес побыстрее и, чтобы снизить затраты, привлекают специалистов без квалификации, а от этого часто страдает качество. Для нас качественный ремонт и сохранение исторического наследия — первоочередная задача.
Собственники, как правило, хотят окупить бизнес побыстрее и, чтобы снизить затраты, привлекают специалистов без квалификации, а от этого часто страдает качество. Для нас качественный ремонт и сохранение исторического наследия — первоочередная задача.
- Как бы вы сформулировали миссию «EVG. Новая история»?
- Сохранить наследие предков. Мы хотим, чтобы в городе сохранилась вот эта особенная атмосфера. Квартиры в старом фонде просто так не покупают – сюда идут по любви. Это люди, которые привыкли гулять по центру, могут спуститься в кофейню на первом этаже своего дома в пижаме и тапочках, в бар вечером заглянуть. В сквер, в парк пойти, опять же, в центре города. Люди за этим идут, им это нравится – жить и каждый день видеть вокруг себя красоту архитектуры, а не бетонные коробки. В этом есть свой романтизм. Все это есть в Петербурге. Всё это и есть Петербург.
Полезная информация о старом фонде
наш блог
На практике часто бывает так, что ремонт начинают делать, не думая о нюансах законодательства. Разбираемся в том, что можно сделать, есть вы попали именно в такую ситуацию.
Поразмышляли над особенностями старого фонда Петербурга, о том, почему его так любят и почему с ним так «все сложно».
В этой статье смотрим на красоту внутреннего убранства парадных и их нынешнее состояние, которое многое расскажет и о самом доме, и о квартирах в нем.
Нужна консультация
по ремонту
в старом фонде?
по ремонту
в старом фонде?
Просто оставьте заявку, и мы приедем на ваш объект и выполнить предварительную оценку стоимости будущего ремонта.
отправить
Нажимая на кнопку, вы соглашаетесь на обработку данных в соответствии с политикой конфиденциальности